Кто из художников подписывал картины знаком крылатая змея дракон

Кранах Лукас — Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия — статья

Этот художник Северного Ренессанса подписывал свои картины знаком « крылатая змея» (дракон). А) П. Брейгель Ст. В) Л. Кранах Ст. С) Я. ванн Эйк. Несмотря на то что художник нашел в Вене свой путь, укрепив его курфюрст пожаловал Кранаху дворянство и личный герб: на щите — крылатая змея с . но количество картин со знаком крылатого дракона не уменьшалось. Этот художник был придворным живописцем английского короля Генриха . Ренессанса подписывал свои картины знаком «крылатая змея» (дракон).

На втором плане - пёстрая кавалькада многочисленных обнаженных всадников, которые едут на оленях, грифонах, пантерах и кабанах - не что иное, как круговорот страстей, проходящих через лабиринт наслаждений. Третий план самый дальний - венчается голубым небом, где люди летают на крылатых рыбах и с помощью собственных крыльев - символизируют греховную сексуальность, лишенную света божественной любви; лодка-яблоко, в которой уединяются любовники, формой напоминает женскую грудь; птицы становятся олицетворением похоти и разврата, рыба - символом беспокойного вожделения, раковина является женским началом.

В нижней части картины молодой человек обнял огромную землянику. Смысл этого образа станет нам понятен, если мы вспомним, что в западноевропейском искусстве земляника служила символом чистоты и девственности. Стеклянная сфера стального цвета - символы из голландской поговорки: На правой створке показан Ад и представляет собой третью стадию грехопадения, когда сама земля превратилась в ад.

Его ноги - это полые стволы деревьев, и опираются они на два судна. Тело сатаны - вскрытая яичная скорлупа, на полях его шляпы демоны и ведьмы то ли гуляют, то ли танцуют с грешными душами… Или водят вокруг огромной волынки символ мужского начала людей, повинных в противоестественном грехе. Вокруг властителя Ада происходит наказание грехов: Музыкальные инструменты как символ сладострастия и развратапревращены в орудия пытки.

В высоком кресле сидит монстр с птичьей головой карающий обжор и чревоугодников. Ноги свои он засунул в пивные кувшины, а на его птичью голову надет котелок. И наказывает он грешников, пожирая их, а затем они погружаются в яму. Безобидный кролик на картине он превосходит своим размером человека в христианстве был символом бессмертия души и изобилия. У Босха он играет на рожке и опускает грешника головой вниз в адский костер.

Гигантские уши несущие большой нож, размалывают тела проклятых и служат предзнаменованием несчастья. Ниже, на ледяном озере, человек балансирует на большом коньке, который несёт его к проруби. Огромный ключ, прикрепленный к древку монахом, выдает стремление последнего к браку, запрещенному для представителей духовенства.

Беспомощная мужская фигура борется с любовными приставаниями свиньи, в одежде монахини. Но материализуются они совершенно на индивидуальный манер. В его картинах так много неоднозначного и таинственного, что о Босхе до сих пор порой говорят как о человеке, побывавшем на Страшном суде.

Его персонажи похожи на кошмарные образы Апокалипсиса и в то же время - на веселый карнавал чертей. В самом конце XVI века в изобразительном искусстве сложился своеобразный жанр, в котором проявился необычайный интерес художников к точному воспроизведению музыкальных сочинений и инструментов на картинах и гравюрах.

Художественно-исторический музей, Женева Приведу несколько примеров: Обратившись к другим музыкальным инструментам, мы обнаружим связь многих из них с определенными персонажами мифологии или Священного Писания.

Через эту связь они приобретали свое символическое значение. Такова, например, арфа в сознании европейцев Средневековья и Возрождения прочно ассоциировалась с библейским царем Давидом, легендарным автором псалмов. Давида часто изображали играющим на этом инструменте, в сценах из его юношеской жизни, когда он был пастухом.

Такая трактовка библейского сюжета сближала царя Давида с Орфеем, приручавшим животных своей игрой на лире. Но чаще Давида можно видеть музицирующим на арфе перед страдавшим меланхолией Саулом. В XVII веке стала популярной философская идея бренности всего сущего - Vanitas Vanitas vanitatum et omnia vanitas Суета сует и все - суета. Ярче всего она получила выражение в натюрморте.

Музыка ноты и музыкальные инструменты - наиболее яркий символ быстротечности и эфемерности бытия: С ясностью смысла этого музыкального символа могут сравниться только изображаемые в них череп, угасшая свеча с еще струящимся дымком и цветы с опадающими листьями. Этот последний символ часто выбирался клавесинными мастерами XVII века в качестве декора их инструментов.

Виллиге Петер Аллегория бренности и славы фрагмент г. Последний особенно прославился великолепным изображением лютен, многие из которых, полагают, были сделаны мастерами знаменитой династии Амати.

Эмблематические сборники, издававшиеся на протяжении всего XVII века, являлись хорошим пособием в расшифровке картин. Те, кто был знаком с подобной литературой, не испытывали больших проблем в толковании картин, поскольку знали, что изображение часов ассоциировалось с понятием времени, музыкальной трубы или горна - со славой, античной скульптуры - с искусством.

Драгоценные серебряные сосуды олицетворяли богатство. Белая лилия говорила о непорочности. Белая роза свидетельствовала о платонической любви, а красная роза - о плотской. Тюльпаны были символом быстро уходящей красоты, разведение этих цветов считалось одним из самых суетных и тщетных занятий. Увядший цветок намекал на исчезновение чувства, а чертополох связывали с понятием зла. Очень часто на полотнах встречается виноградная кисть, которая одновременно напоминала об искупительной жертве Спасителя за грехи человечества и свидетельствовала о наступлении осени; порхающая бабочка символизировала бессмертие души.

Заморские экзотические раковины, предмет коллекционирования, намекали на неразумную трату денег. Пейзажный жанр в изобразительном искусстве так же был пронизан философскими идеями, своеобразными метафорами и символами. Мастером пейзажа с символами, в том числе христианскими, является художник Каспар Давид Фридрих -один из лидеров романтизма в немецком изобразительном искусстве.

На его полотнах древне-языческая и средневековая история проступает в виде меланхолических мотивов гуннские гробницы, руины храмов и монастырейподчеркивающих скорее трагические разрывы, нежели связь времен.

Сила красок, достаточно звучных, умеряется туманами и закатной или рассветной дымкой. Оно увито плющом и окружено вечнозелеными елями. Солнце опустилось, но его лучи идут вверх и освещают распятие. Каспар Давид Фридрих Крест в горах г. Картинная галерея, Дрезден Символика образов картины довольно проста, но содержательна по сути, а композиционная организация христианской идеи становится художественным посланием художника. Заходящее солнце и освещенное с Иисусом распятие означают замену Ветхого завета Новым и связь учения Христа с Богом-Отцом.

Крест на скале - символ крепкой веры, а зеленые во все времена ели - надежда на Христа. Символика образов рамы, которая специально заказывалась, дополняет значение символов картины. Колосья пшеницы и виноградные лозы указывают на хлеб и вино причастия.

Лучистое божественное око на фоне треугольника - символ святой Троицы. Вальтер, современный немецкий исследователь творчества К. Фридриха, в арочном изображении видит идею победы над смертью, умиротворение и справедливость.

Сам Фридрих в комментарии к своей работе расшифровывал свою композиционную идею следующим образом: Фридрих показал в своей картине, как осуществляется понятие Бога в символах, иероглифах природы. Пейзаж рассчитан на его внутреннее прочтение.

Художник, используя язык христианских символов, делает возможным субъективное восприятие христианских откровений. Освободившись от всех жанровых ограничений, он попытался обозначить через ландшафт то трудноопределимое в понятии Бог, что было связано с идеей света, универсума и бесконечного.

А за этими идеями выстраивается новое представление о божественном начале, мире и человеке, что пришло с романтизмом и стало называться христианским пантеизмом. Для того чтобы еще приблизиться к философским идеям Каспара Давида Фридриха, следует обратить внимание на образы света в этой картине: Центральным образом здесь является солнце.

Собрав все его семантические корреляции, обнаруживаем, что солнце - пространственно-геометрический центр картины не случайно, ведь этот образ выражает идею Бога-Отца - связано с идеей космоса. Личность, человек у Фридриха находится за пределами пространства, изображенного на картине. Но его присутствие, тем не менее, мыслится благодаря образам причастия, ибо колосья пшеницы и виноградная лоза хлеб и вино причастия предназначены для человека, чтобы он мог приобщиться к источнику жизни.

Если не обращаться к эзотерике, то останутся не раскрытыми и не понятыми некоторые символы, говоря языком Новалиса, сигнатуры, иероглифы. Прежде всего - семиконечная звезда. Конечно, в сознании христиан семерка связана с символом творения 7 дней творения Создателя.

Но семерка двойная, да еще с кругом внутри. Круг есть символ цельности, а вот число 14 в эзотерике никак не фигурирует.

TURBA_PHILOSOPHORUM - Суд Париса Лукаса Кранаха Старшего

Остается предположить, что вторая 7 означает двойственность смысла. И тогда вспоминаем, что семиконечная звезда есть звезда магов, каждый луч которой связан с определенной планетой и часом. У пифагорейцев эта цифра 7 считалась достойной поклонения.

Она считалась числом религии - по их представлениям человек управляется семью небесными духами. Она часто называется числом жизни это как-то связано с тем, что рожденный через 7 месяцев после зачатия ребенок живет, но рождающиеся через 8 месяцев часто умирают. Этим числом объясняется мистическая природа человека: И конечно, пять ангелов изображены на пальмовом своде не случайно - эта цифра у греков была священным символом света, здоровья и жизненности, пифагорейцы добавляли сюда значение проницаемости.

Она также символизирует пятый элемент - эфир. Цифра пять называется равновесием, потому что разделяет совершенное число 10 на две равные части и является символом гармонии в физическом мире. Пентада есть символ Природы, а 5 ангелов, которые составляют эту цифру, возможно, указывают на ее одухотворенность.

Вероятно, Фридрих стремился через христианские и нехристианские сигнатуры отразить определенное эзотерическое послание миру. Художник часто изображал горы, которые впервые увидел, будучи совсем молодым. С тех пор они стали частым мотивом его пейзажей, символом высот познания и духовной жизни, например: Каспар Давид Фридрих Двое, созерцающие Луну г.

Два человека стоят на каменистой дорожке - жизненном пути и всматриваются вдаль.

Ответы@tubobryute.tk: Как подписывал свои произведения автор картины, приведённой в пояснениях?

Подле них - большой валун - камень веры и ель - символ вечной жизни. Несколько сосен на скалистых вершинах напоминают нам о вечной жизни. Но на пути к ней нужно преодолеть ущелье, клубящееся туманом, - бездну греха, в которую человек рискует упасть каждую минуту своего земного пути. В наследие от средневековой культуры натюрморту XVII века досталась традиция изображать не просто вещь, а вещь-символ. Ян Давидс де Хем Mеmento mori Дрезденская галерея. При первом беглом взгляде на эту картину внимание к себе сразу же привлекает красивый букет садовых цветов.

Но приглядевшись, мы замечаем некоторые странности в выборе и изображении предметов расположенных возле букета: Кроме этого прямого призыва, о смерти напоминает и череп, так как он является символом недолговечности, бренности нашей жизни. О смерти, о её неизбежности говорят все многочисленные детали данной картины.

Заметим, что Ян де Хем изобразил увядающий букет: Вянущий букет сам по себе обозначает недолговечность нашей жизни. К тому же художник старательно выписал множество червяков и насекомых, поедающих лепестки, стебли и листья. А черви - это символы разложения и уничтожения; мухи символизируют порчу; бабочки - скоротечность, краткость нашего пребывания на земле.

Почти все рассмотренные элементы композиции данного натюрморта указывают, что верующий художник настойчиво внушает нам мысль о том, что человек со всеми своими земными стремлениями и заботами, которые символически обозначены набором разных цветов - лишь временный гость на земле. Зато раковина, символ паломничества, атрибут святого Роха и Иакова Старшего, направляет мысль зрителя к высокому, нетленному и вечному. Однако эхо их искусства, голос его звучит и. В этом голосе — и сам художник, и его время.

Время, в котором живет художник, его "век", неизбежно отражается в его творчестве вообще и в каждом его произведении. Настоящий художник — всегда человек своего времени. Его мысль бьется над разрешением самых злободневных вопросов, его взгляды отражают идеи века. Энгельс писал о людях эпохи Возрождения рассказы о великих художниках этой эпохи открывают раздел: Микеланджело создал статую Давида, по словам современника, как бы в назидание властям Флоренции, в знак того, что этот герой защитил свой народ и справедливо им правил: Почти каждую ночь я что-нибудь придумывал… Вот чему может послужить искусство живописца!.

А спустя четыре с половиной столетия замечательный художник нашего времени Пабло Пикассо писал: Художник — это одновременно и политическое существо, постоянно живущее потрясениями, страшными или радостными, на которые он всякий раз должен давать ответ. Как можно не чувствовать интереса к другим людям и считать своим достоинством железное безразличие, отделение себя от жизни, которая так многообразно предстает перед нами?

Нет, живопись делается не для украшения жилища. Она — инструмент войны для атаки и победы над врагом". Что бы ни создазал настоящий художник, в его произведениях непременно жизет дух времени. Крупнейший советский искусствовед М.

Этот художник Северного Ренессанса подписывал свои картины (см)?

В наши дни преобладания и даже гегемонии техники гуманитарная основа эстетического образования особенно много. Для формирования личности современного человека привлекается ценнейший опыт, накопленный человечеством за много столетий… История должна помогать нам понять внутренний смысл отдельного произведения искусства.

Но эго не должно означать, что в искусстве нас занимает только непосредственно отражение, воспроизведение того, что творилось в жизни. В музеи водят экскурсии школьников, которые рассматривают картины больших мастеров в качестве наглядных пособий при прохождении курса истории. Искусство может быть использовано и для этих целей.

Но эти цели имеют мало общего с историческим объяснением искусства. Картина Веласкеса "Сдача Бреды" весьма малодостоверный источник для того, чтобы судить по ней о военном могуществе Испании при Филиппе IV которое, кстати сказать, катастрофически клонилось тогда к упадку.

Но вместе с другими его шедеврами, как более поздние "Менины" и "Ткачихи", она дает представление о мировоззрении и эстетических идеалах испанцев его времени… Произведения Рембрандта, как и другие шедевры мировой живописи, возвещают о сложных, многозначительных процессах, происходивших где-то вне поля нашего зрения.

Как обломки разбитых бурей и прибитых к берегу судов, они напоминают нам о далеких странах, откуда они прибыли. Изучение творчества великих мастеров должно воспитывать в современном человеке понимание разных путей художественного творчества, из которых каждый непохож на другой, но все ведут к совершенству.

Само собою разумеется, что прежде, чем мы сможем сказать, что все наши пожелания уже осуществлены, должно пройти много времени в естественных попытках приблизиться к нашей конечной цели". Идем от полотна к полотну, от скульптуры к скульптуре. Они о многом рассказывают нам, поражают неведомым, создают настроение, иные из них — наши старые друзья. И каждый раз мы совершаем для себя, пусть малое, но открытие.

Нам помогает знание эпохи, истории живописи, судеб художников… Знакомство с жизнью мастеров показывает: Картина или скульптура лишь тогда становится своеобразным знаменем и воодушевляет людей, когда сам автор выступает защитником светлых социальных идеалов. Вот о чем хотелось рассказать в этой книге, в частности, в первом разделе.

Не всегда в очерках прослеживается весь творческий путь художника, иногда это лишь повествование об одной его картине. Потому очерки дополнены рассказами художников — о себе, о своих современниках, мастерах живописи.

Рисовальщик и архитектор, скульптор, поэт, музыкант, философ, теоретик искусства. Фридрих Энгельс писал, что он был "…не только великим живописцем, но и великим математиком, механиком и инженером, которому обязаны важными открытиями самые разнообразные отрасли физики".

Джоконду" копировали многократно и безуспешно: Ее пытались разъять на части, отобрать и повторить хотя бы вечную ее улыбку, но на картинах учеников и последователей улыбка выцветала, становилась фальшивой, погибала, словно существо, заточенное в неволю.

До сих пор неизвестно — перед нами портрет двадцатишестилетней жительницы Флоренции Моны Лизы Гёрардини или он, как и портрет ее мужа, который также якобы писал Леонардо да Винчи, невозвратно утерян. Чудесные, мягкие, удивительно "женственные" руки. Ее не назовешь красавицей, и в то же время она прекрасна. Ее взгляд проникает в вашу душу и сердце — и вас пленяет, захватывает. А "Джоконда" смотрит с тихим лукаво-сожалеющим торжеством, словно уверена заранее: Ибо на каждое свидание она "приходит" иной, в зависимости от вашего и ее, Моны Лизы, настроения, как ни странно это звучит.

Перед вами "живой" портрет. Об этом писал еще Джорджо Вазари, видевший картину в ее первозданной красе: Рот, с его особым разрезом и своими концами, соединенными алостью губ… казался не красками, а живой плотью. А всякий, кто внимательнейшим образом вглядывался в дужку шеи, видел в ней биение пульса…" С той поры картина потемнела и покрылась сетью трещинок, потому биение пульса уже не различишь, но по-прежнему во внимательных глазах пульсирует жизнь и не исчезает улыбка, которую называли непонятной, смущающей и даже беспощадной.

Существует предположение, что в "Джоконде" художник запечатлел свое душевное состояние, свою "идею", свое мировоззрение и мировосприятие. Даже ее высокий, чуть сдавленный лоб, увеличенный почти полным отсутствием бровей мода того времениназывают "лбом Леонардо да Винчи".

Тогда портрет Моны Лизы — вызов тем современникам, о которых он сказал столь язвительно и резко: Леонардо — художник и скульптор, архитектор и ученый — и все это в превосходной степени! Они творят умом свои замыслы…" Это — проповедь силы творчества, торжествующей над бесплодием канцелярщины, столь угодной правителям. Несмотря на "придворную" жизнь, а скорее именно потому — великий художник любил и ценил свободу. Покупал на рынке птиц, выпускал их из клетки на волю.

И наверное, в ту минуту был не менее счастлив, чем когда завершал очередное полотно. А трудиться он умел. Когда ум уже сотворял замысел, он, по свидетельству Банделло, "от восхода солнца до темного вечера не выпускал из рук кисти". И звучит в портрете Моны Лизы предупреждающая, отчуждающая нота. Кажется, что женщина эта все о нас знает, предстает она некой безжалостной истиной, вызывает волнение и заставляет нас задумываться о себе, о своем бытии — и даже терзаться.

Резким высвечиванием и в то же время гордой отстраненностью она нас словно бы останавливает… Никто из живописцев мира не достигал такого мастерства в передаче эмоционального мира человека, его психологической характеристики. По мнению иных — и освобождала от суетных, мимолетных мыслей, погружала в мир размышлений, в мир больших и глубоких чувств.

Художник явил себя в "Джоконде" великим мастером дымчатой светописи — сфумато: И в самом деле: Ко времени написания портрета Леонардо да Винчи уже мог носить титул "отца, князя и первого из всех живописцев". Прошло двадцать лет с той поры, как он создал портрет очаровательной Цецилии Галлерани.

Тогда он хотел понять характер своей модели, передать его в позе, жесте, выражении лица… Его модель — семнадцатилетняя девочка-женщина — была блестящей и остроумной. И он тогда слыл мужчиной "обольстительной наружности": Он умел играть на лире, останавливать на скаку лошадей, сминать подковы. Она еще не знала, эта девочка, что судьба ее заключалась в словах Леонардо, как бы невзначай приписанных в конце письма миланскому герцогу: Тогда он увидел Цецилию Галлерани задумчивой, но не рассеянной.

Доверчивой, но не простодушной, приветливо ожидающей неожиданное будущее. Восхитился, но не был ослеплен прелестью лица.