Роман черствов в знакомствах

Маскарад человеческой лжи (Роман Грязнов) / Проза.ру

Цитаты из романа "Мастер и Маргарита". Знакомства для Android. © , tubobryute.tk Несчастный человек жесток и черств. К таким же зрителям причислял себя Роман Гуль: «Я "одним боком" всегда любил .. Его нельзя было считать заботливым сыном, он был довольно черств по .. как описывал Круговского при первом знакомстве Николай Соседов. Мастера студии «Ретроателье» воспроизвели сцены романа настолько правдоподобно, «Несчастный человек жесток и чёрств. . Шикарная история знакомства — как я уснул в маршрутке и встретил любовь.

Вон ее старинная чугунная ограда на прочном каменном фундаменте. Вдоль ограды тянется зеленая гряда акаций, их верхушки ровно подстрижены. За изгородью, в глубине, стоят многолетние вязы, клены и березы.

Их густые кроны возвышаются зелеными ярусами. Мощная листва закрывает желтое старинное трехэтажное здание. Лишь местами, где листва пореже, просвечивают то желтый кусок стены, то створка окна, то краешек карниза или же отдельные буквы длинной вывески: Но по каким-то причинам дело замерло. А потом… потом, как говорят старики, отложенное дело запорошило снегом. Гульшагида вошла в железную калитку. Прямая асфальтированная дорожка вела к парадному подъезду. Как и само здание, подъезд был построен в классическом стиле, с колоннами.

Римские цифры над колоннами указывали, что здание сооружено в конце девятнадцатого века. Наверно, и парк был посажен в те же годы.

В жаркие летние дни здесь всегда тенисто и прохладно. Гульшагида на минуту остановилась, залюбовавшись изумительными красками осени. Но ведь парк красив не только в осенние дни. Почему же она раньше не обращала внимания на это? Что сняло сегодня пелену с ее глаз? Из нее вышел пожилой, высокий, еще довольно стройный человек с коротко подстриженными седыми усами, в голубовато-серой шляпе и таком же макинтоше.

Это был профессор Абузар Гиреевич Тагиров. Сняв шляпу, он первый поклонился Гульшагиде. Очнувшись от своих дум, она заметила его слишком поздно и смущенно пробормотала: Фатихаттай житья мне не дает: Наконец-то рассеянный профессор вспомнил о. Что ж, она с радостью зайдет. Но Гульшагида не решилась спросить о Мансуре, только подумала о.

Но почему Абузар Гиреевич выбрал именно сегодняшний вечер? Ей пришла в голову неожиданная мысль: В больнице Гульшагиде ближе всех молоденькая ассистентка профессора Вера Павловна Иванова. Они дружили еще со времен студенчества. Вера шла на два курса впереди; но случилось так, что обе девушки были избраны членами комитета комсомола, они часто встречались и на шумных заседаниях бюро, и на комсомольских собраниях.

И вот Верочка стала уже Верой Павловной — кандидатом медицинских наук, ассистентом известного профессора, а на время учебы на курсах усовершенствования была руководителем Гульшагиды. Это не мешало им оставаться близкими подругами.

Маленькая светловолосая Вера Павловна казалась немного подросшей только потому, что носила туфли на чрезвычайно высоких каблуках. Но пухлые, словно детские, губы, крохотная родинка на правой щеке, изящная фигура — все было как у прежней Верочки. Только речь ее стала менее торопливой, говорила она уже не захлебываясь, голос ровный, ясный.

Гульшагида осторожно обратилась к подруге: Она старалась, чтоб в голосе не прозвучало ни малейшего волнения. Но Вера помнила о девичьем увлечении Гульшагиды. Изобразив на лице удивление, она подняла брови. Она, конечно, заметила, как дрогнули ресницы у Гульшагиды. Но чем тут поможешь? В таких случаях — ни утешить, ни посоветовать, ни защитить, ни осудить. Чтобы как-то отвлечь подругу, она сказала: И тоже скоро приду.

Из всех врачей терапевтического отделения Гульшагида лучше других знала Магиру-ханум, практиковалась у. Но Магиры-ханум не оказалось в кабинете. Чтобы скоротать время, Гульшагида, держа руки в карманах халата, прошла в дальний конец длинного коридора, заставленного койками вперемежку с цветами в кадушках.

Гульшагида раскаивалась в том, что дала волю глупым чувствам. Ведь не девчонка семнадцатилетняя, пора бы научиться владеть. Надо стерпеть, пересилить тоску, как пересиливала до сих пор.

До конца курсов осталось совсем немного времени. Если бы она каким-то чудом и встретилась с Мансуром, что толку в этой встрече? Только сердце растравила. Лучше всего забыть о Мансуре.

Навстречу шла физиотерапевт Клавдия Сергеевна. Она очень походила на гусыню: С первого же дня учебы она почему-то невзлюбила Гульшагиду. Вот и сейчас не удержалась, чтобы не уколоть. Что ни встреча — все разгуливаешь по коридору да выставляешь себя напоказ. Шла бы в актрисы, коли. Больница требует скромности и работы.

про сайты знакомств

Несправедливая, мелочная придирка до глубины души обидела Гульшагиду. Она хотела ответить резко, но сдержалась. Ей было так больно, что, только наплакавшись в укромном уголке, кое-как успокоилась. Вера Павловна сразу заметила, что подруга чем-то расстроена. Пришлось рассказать о незаслуженной обиде. Вот она к злится на молоденьких и красивых женщин… Поговорим лучше о деле… Я принесла тебе истории болезней из четвертой палаты.

Туда положили еще одного сердечника. У него инфаркт миокарда. Гульшагида быстро просмотрела больничные документы. Если не считать новичка, в четвертой палате все по-старому. Врачи, приехавшие на курсы усовершенствования, под руководством ассистентов вели наблюдение над прикрепленными к ним больными и в конце практики каждый должен был выступить с научным докладом на конференции.

Тема Гульшагиды связана с сердечно-сосудистыми заболеваниями, ей выделили больных с аналогичным диагнозом. Уже при ней трое выписались из палаты домой. У Любимова и Балашова тоже миновали критические дни. Работы у Гульшагиды значительно убавилось.

Но вот прибыл новенький. Гульшагида поздоровалась с больными и сразу же прошла к койке новичка — Хайдара Зиннурова. Его привезли ночью в очень тяжелом состоянии. Он стонал и метался, хватал воздух раскрытым ртом, на вопросы не отвечал, руки и ноги холодные, пульс не прощупывался.

По словам жены, приступ у Зиннурова начался внезапно в десять вечера. Острые боли вспыхнули в области грудной клетки и не стихли после приема нитроглицерина. В больнице ему сделали уколы морфия, атропина и кардиамина, дали кислородную подушку. У больного появился легкий румянец, одышка уменьшилась, обозначился, хоть и слабый, пульс.

Лишь после этого его на носилках подняли наверх, в четвертую палату. Сейчас Зиннурову опять стало хуже. Гульшагида распорядилась снова дать кислород, вызвала сестру, та сделала повторный кардиаминовый укол. Дыхание у больного стало ровнее, он открыл. Гульшагида склонилась над. Зиннуров показал на горло: Явилась встревоженная Магира-ханум — лечащий врач. Проверила пульс больного, укоризненно улыбнулась, словно хотела сказать: Магира-ханум — женщина лет сорока пяти, среднего роста, в меру полная.

Глаза у нее большие, добрые; пухлые губы всегда сложены в застенчивую улыбку; брови и волосы черные. С больными она разговаривает тихо и ласково, в каждом ее слове чувствуется неподдельная доброта. Позже, в кабинете врача, Магира-ханум показала Гульшагиде кардиограмму и анализы Зиннурова. Оставалось только принять во внимание первоначальный диагноз: Вечером Гульшагида, специально задержавшись в больнице, несколько раз заходила к Зиннурову.

Послушаешь смешные рассказы выздоравливающего актера Николая Максимовича Любимова — и готова забыть, что находишься в больничной палате. Но сегодня здесь тягостно. Слышались стоны и прерывистое дыхание Зиннурова. Всякий раз больные вопросительно смотрели на Гульшагиду.

Она осторожно садилась у изголовья Зиннурова, проверяла пульс, прикладывала руку к горячему лбу. Молодому врачу хотелось верить, что ее присутствие облегчает страдания больного, вселяет в него бодрость. Когда она возвращалась g дежурства, на улице было темно и холодно. А Гульшагида одета все в тот же легкий пыльник, что и утром, когда уходила на работу. Но она не боялась холода, шагала не торопясь. Улицы пустынны, только возле кинотеатров еще толпились люди.

Гульшагида смотрела на них с завистью. С того дня, как приехала в Казань, она еще ни разу не была в кино. А вот в Акъяре не пропускала почти ни одного фильма. Вдруг она остановилась, вскинула голову.

Сама не заметила, куда забрела. Это — освещенные окна Тагировых. Сквозь занавеску она даже видит силуэт профессора. На глаза Гульшагиды невольно навернулись слезы.

Когда-то она могла свободно, без раздумий, заходить в этот дом. А теперь оставалось глядеть украдкой. Но ведь Абузар Гиреевич пригласил.

Нет, нет, сегодня у нее просто не хватает сил. Она зайдет как-нибудь в другой. Ночь прошла в тяжких раздумьях. Но сколько ни думай — конца края нет безрадостным мыслям. И утро не принесло облегчения. Во всем теле тяжесть, движения скованные. Сердце сжимается от тревоги и тоски. Гульшагида пересилила себя — и пораньше отправилась в больницу. Хватит глупых мечтаний, пора взяться за ум. Если Абузар Гиреевич, хотя бы по рассеянности, все же не повторит приглашения зайти к ним, она постарается забыть дорогу к их дому.

Впереди, по больничной лестнице взбегала молоденькая сестра Диляфруз. Сегодня она как-то по-особенному кокетливо надела белую шапочку. Девушка оглянулась — из глаз струятся лучики света. Гульшагида окликнула ее, спросила, в каком состоянии Зиннуров. Гульшагида сняла плащ, надела белый халат, поправила перед зеркалом накрахмаленный колпачок. Дверь четвертой палаты открыта. Но Николай Максимович Любимов уже бодрствовал.

Инженер Андрей Балашов, привязанный лямками к кровати, спал, как скованный богатырь. Он совсем недавно перенес тяжелый инфаркт — вот его и привязали, чтоб не переворачивался, не делал резких движений во сне.

Гульшагида кивком головы ответила на приветственную улыбку Николая Максимовича и прошла к койке Зиннурова. Больной, услышав ее осторожные шаги, открыл глаза; взгляд его полон страдания. Лицо необычайно бледное, на кончике носа и губах синюшный оттенок; пульс по-прежнему слабый.

Но сознание сегодня ясное, Зиннуров даже отвечал на вопросы врача, жаловался на неутихающую боль под левой лопаткой и тошноту. Одышка мучила только с вечера; сейчас в сердце осталось ощущение сдавленности. Насколько было можно, Гульшагида успокоила больного. Потом вышла в коридор. Из окна видна садовая дорожка. Соседки Гульшагиды по общежитию только еще шли в больницу. Они смешались с толпой студентов, но их нельзя было спутать с зеленой молодежью.

Слушатели курсов выглядели взрослей, серьезней. Это уже врачи со стажем. Им приходилось много раз переживать вместе со своими больными радость выздоровления, испытывать и горечь неудач, сознание своего бессилия перед губительной болезнью.

Приятно чувство победы над недугом, когда найден правильный путь лечения, но сколько терзаний выпадает на долю молодого врача при неудачах— и упреки совести за неправильный диагноз, и позднее раскаяние в неосмотрительности… Большинство слушателей курсов приехало из сел, из районных центров, где им в трудных случаях не с кем бывает посоветоваться. Да и вообще профессия врачей трудна и беспокойна.

Выпадают ночи, когда их по нескольку раз будят и увозят к больным. Крупный оранжево окрашенный кленовый лист опустился ей на плечо. Она сняла его, с любопытством подержала в руке и отдала моряку, а сама заторопилась войти в подъезд.

В полукруглом вестибюле с высоким потолком и кафельным полом, куда спустилась Гульшагида, чтобы встретить своих коллег, она снова увидела этих троих людей. Девушка уже сняла жакет, набросила на плечи халат. Вот она приблизилась к моряку, тихо сказала: Девушка в замешательстве остановилась.

Минуту-другую постояла с опущенной головой и наконец обернулась. Темно-карие глаза ее влажно блестели. Моряк направился было к ней, но она быстро-быстро замахала худенькими руками, всем своим видом говоря: Как знать… с болезнью не шутят.

В голосе ее прозвучала такая боль, что Гульшагида вздрогнула, невольно взглянула на моряка. Тот сорвался с места, вмиг очутился рядом с девушкой.

Ее тонкие ноздри трепетали. Но тут же она обессиленно проговорила другое: Не будет тебе счастья со. Я очень, очень больна! У меня комбинированный порок!. Сотни людей приезжали из разных городов и сел, чтобы показаться. Велики были его авторитет и добрая слава в народе. Он был одним из первых татарских врачей.

Медицинский факультет Казанского университета он окончил в тысяча девятьсот одиннадцатом году. Еще в молодости Тагиров по праву считался способнейшим учеником знаменитого медика Казем-бека. Возраст, опыт, многолетняя врачебная работа сделали имя Тагирова очень популярным.

Не только в самой Казани, но и в республике было немало семей, в которых говорили: В Татарии и в соседних автономных республиках работали сотни его учеников, благодарные ему за науку. Наконец, он был весьма заметным общественным деятелем; многократно участвовал в международных конференциях и конгрессах, выступая с программными докладами; читал лекции местному населению, печатал статьи в газетах и журналах, выступал по радио и телевидению.

Сегодня, как всегда, он был обходительным. Первым здоровался с врачами, сестрами, санитарками. Встретив в коридоре выздоравливающего, спрашивал о самочувствии. Во всех его движениях угадывались энергия и сосредоточенность.

Сегодня был день консультации. Профессор посмотрел на часы, кивнул. Не раз лежала в больницах, но лечение не дало результатов. Магира-ханум обстоятельно ответила на все вопросы. Вся настороженная, девушка остановилась в дверях кабинета.

Профессор пошел навстречу. В ответ девушка только покачала головой. Осень — это изобилие. Человек пожинает плоды своих трудов.

Оживший роман Булгакова «Мастер и Маргарита» в фотопроекте студии «Ретроателье» | Сказка для двоих

А весна — это только цветочки. Улыбка его была мягкой, располагающей. В действительности же вся ее жизнь состояла из нескончаемых мучительных приступов болезни, усиливавшихся изо дня в день. Начиналось с того, что все тело сводили ужасные судороги; потом нестерпимо болели спина, сердце, суставы, казалось — кости дробятся, дышать становилось нечем, она задыхалась, руки и ноги холодели, лицо покрывалось бледностью, губы синели… Не помогали ни уколы, ни порошки, ни микстуры.

Иногда боли держались неделями, чуть отпускали, потом снова усиливались. Уже по одному тому, как стояла Асия у дверей, как садилась, как дышала, профессор понял, чем и в какой степени больна девушка.

Но, как всегда, он не спешил с выводами. У каждой болезни свои разновидности, каждый организм болеет по-своему. Индивидуальный характер болезни можно установить лишь по рассказам самого больного и по наблюдениям. Некоторые врачи полагают, что в наше время главное — анализы. Но профессор Тагиров считал, что какой бы умной ни была диагностическая машина, она никогда не заменит мышление врача, его опыт. Профессор задавал девушке самые разнообразные и неожиданные по своей простоте вопросы. И девушка давала столь же простые и прямые ответы.

Кто ж его не любит. Горло не болит после мороженого? Профессор осмотрел у нее суставы рук и ног. Еще в старину один восточный врач сказал больному: Отвечая на дальнейшие его расспросы, девушка призналась: Что это за девушка, если не умеет танцевать! А не бывает, Асия, так, что во время танца вдруг кольнет сердце? Оказывается, нередко случалось, когда девушка, с трудом окончив танец, уходила в другую комнату и сидела там, согнувшись от боли. Но рассказывать об этом ей не хотелось.

Вера Павловна отвела Асию за ширму и велела раздеться. В такие минуты Асия каждый раз готова была провалиться сквозь землю от стыда. Вот и сейчас, едва профессор приблизился к ширме, Асия схватила только что снятую кофточку, съежилась, глаза у нее расширились.

Здесь нет ни мужчин, ни женщин, только доктора и больные. Закончив осмотр, Абузар Гиреевич вымыл руки, сел за стол, положив на стекло сплетенные пальцы. Асия, не в силах поднять глаз, вышла из-за ширмы. Профессор показал ей на стул возле стола, он наблюдал за каждым ее движением. Наконец, прямо глядя ей в глаза, твердо сказал: Она, не удержавшись, крикнула: И повернулся к Магире-ханум: Асия непроизвольно оглянулась на дверь.

Явилась вызванная звонком Диляфруз, увела Асию. Тагиров, заложив руки за спину, ходил по кабинету. А на самом деле он прежде всего бьет по сердцу и другим внутренним органам, бьет по нервной системе. Тысячу раз был прав один французский врач, который сказал, что ревматизм только лижет шершавым языком суставы, но кусает сердце. И к вам, Магира-ханум, и к вам, Вера Павловна, у меня одна просьба: Ее душа полна волнениями и страхами, надо успокоить эту истерзанную душу, освободить от депрессии.

Вы обратили внимание на ее слова: Вот ей и практика, и материал для доклада. К какому сроку она должна приготовить доклад, Вера Павловна?. Вот-вот, времени у нее еще хватит. На нее со всех сторон устремились любопытные взгляды. Девушка, не глядя ни на кого, прошла к свободной койке у окна и легла, уставив глаза в потолок.

Никому ни слова, ни капли внимания, будто глухонемая. Только на Диляфруз она покосилась краешком. Асия не лишена была характерных черт, свойственных большинству женщин. Она — не признавала красоты других, выискивала у них какие-либо изъяны и, обнаружив эти изъяны, немного успокаивалась. У Диляфруз, по мнению Асии, брови были слишком уж густые, а глаза чуть косили!

Но губы… губы вызвали у Асии зависть: У Асии губы тоже без малейшего изъяна, но они какие-то невыразительные, не придают живости ее лицу. Диляфруз положила на тумбочку порошок. Ей вдруг захотелось сделать что-нибудь неприятное этой девушке с красивыми губами. Почему она здорова, а Асия больна? Почему эта девушка счастлива с самого рождения, а Асия должна лучшие годы своей молодости валяться на жестких больничных койках?

Диляфруз достала из кармана халата сложенную бумажку, передала девушке. И Диляфруз приветливо улыбнулась красивыми губами.

На щеках у нее образовались ямочки, какие бывают у детей. Черные лучистые глаза ее засветились, как две живые звездочки. Она зажмурилась и не открыла глаз до тех пор, пока Диляфруз не вышла. Едва сестра скрылась за дверью, Асия моментально схватила записку, быстро прочитала и опять сердито уставилась в потолок: Разве я по своей воле заболела, чтобы обидеть его?. Кто только не слышал слов: Однако сегодня в палатах удивительно свежо пахло яблоками, словно в каждой свалили по возу аниса или антоновки.

Больные, как бы умиротворенные этим ароматом, лежат тихо, без стонов. Они уже достаточно натерпелись и физической боли, и душевных мук, у некоторых и надежд на выздоровление мало, но в эту минуту они не думают ни о чем грустном, только бы не закрывали окон в яблоневый сад!

Правда, в палатах заметно сквозит, но этот запах яблок так сладок, навевает так много воспоминаний, что не чувствуется излишняя прохлада. Полы тщательно вымыты, палаты чисто убраны, пастели, салфетки — все белоснежное.

После санитарок палатные сестры, а потом сама старшая сестра еще и еще раз заходили в палаты проверять порядок. Вскоре прекратилась эта беготня. Всюду установилась почтительная, торжественная, тишина, какая бывает только перед профессорским обходом. Асия, натянув одеяло до подбородка, лежала, не отрывая возбужденного взгляда от двери. Когда в соседней палате послышался голос профессора, ее охватило еще большее волнение.

Она пришла к профессору с надеждой, а после разговора с ним едва тлеющая надежда стала превращаться в уверенность. Проснется Асия ночью и сразу вспомнит прием у профессора, снова слышит каждое его слово, представляет каждый его жест, выражение лица… Нет, кажется, профессор не обманывает ее, она и вправду поправится. Асии очень, очень хочется выздороветь. Но почему она не рассказала профессору или Магире-ханум, что ее тревожит? Может быть, сегодня рассказать? И тут мгновенно ее глаза наполнились слезами жалости к себе, а щеки зарделись от стыда.

Вот в дверях палаты показалась уже знакомая фигура профессора. У него седые, коротко подстриженные усы, на груди висит фонендоскоп. Профессора сопровождает целая свита врачей — мужчин и женщин. Мария Митрофановна, что вы скажете на это? И тут же перевел взгляд на соседку ее, молоденькую женщину. Сорт тоже надо знать.

Возьмите антоновку — у нее же свой, неповторимый аромат. Если положить антоновку в бочку с квашеной капустой да съесть после бани… М-м-м! В деревне это яблоко зарывают на зиму в сено. Вынешь из сена в январе или в феврале — антоновка благоухает всеми ароматами лугов. У Абузара Гиреевича такое веселое лицо, словно он только о яблоках и думает.

А на самом деле быстрые его, внимательные глаза уже успели обежать все койки и определить самочувствие больных. Он внимательно слушал доклад лечащего врача, иногда кивал в знак согласия, иногда погружался в раздумье. Он как-то по-своему осматривал больных, по-особенному выслушивал их объяснения, чуть склонив голову набок. И все же Асии порядком наскучило смотреть на одно и то. Из всей группы врачей она выделила одну молодую женщину.

Это ее видела Асия на лестнице в тот день, когда поступила в больницу. Но тогда девушка волновалась и плакала, не могла рассмотреть как следует. Другое дело —. У женщины густые черные волосы, правильный овал лица, ровные, в ниточку брови.

Только нос не удлиненный, без горбинки, а прямой, изящный. Если она татарка, то безусловно из окрестностей Нурлата, только там родятся такие красавицы. В прежние времена старики говорили о таких красавицах: Впрочем, этих тонкостей Асия уже не знала.

Профессор направился к ее койке. Девушка еще старательней натянула одеяло, выставив только лоб да. Он обратился к молодой женщине, привлекшей внимание Асии: Гульшагида склонилась над Асией, шепнула: Я приду к. В мужском отделении профессор зашел прежде всего к Исмагилу Хайретдинову. Несколько лет назад Исмагил уходил на войну здоровенным парнем, настоящим богатырем. Участвовал во многих боях, был бесстрашным воином.

Уже в конце войны, форсируя одну из немецких рек, он провалился под лед, захлебнулся. Кто-то все же успел вытянуть его за ворот шинели, влил в рот спирту и оставил на льду: Исмагил пришел в себя только в госпитале. Но прежнее здоровье не вернулось к. Сейчас он страдает несколькими болезнями: Он мучается уже семнадцать лет и, несмотря на постоянное лечение, тает, как свеча. Оставалось только поражаться живучести и терпению этого человека. Но самого Исмагила профессор неизменно подбадривал: Если в четвертой палате нет тяжелобольных, не надейся, что артист Любимов будет лежать, прикусив язык.

Как только состояние Зиннурова немного улучшилось, к Николаю Максимовичу вернулась его неуемная говорливость. Они слишком волнуют.

В этот день ушли из жизни - июнь - Кино-Театр.РУ

Ах, до чего же я дожил! Его юбилей отмечали во всесоюзном масштабе, в награду преподнесли воз адресов, два воза ваз, семь часов и неисправный телевизор.

То стучит, то замрет. Иногда два раза стукнет — и остановится. Вон и Гульшагида Бадриевна может подтвердить. Магира-ханум протянула Абузару Гиреевичу ленту последней электрокардиограммы.

Пока профессор разглядывал ее, артист говорил, вздыхая: Кажется, мои дела плохи. Он передал ленту Магире-ханум, легонько тронул плечо Николая Максимовича. Это был ласковый и ободряющий жест. Дела у вас идут на поправку. Тагиров перешел к авиаинженеру Андрею Андреевичу Балашову.

Большая, наголо бритая голова больного сливалась с белизной подушки. Магира-ханум доложила, что инженер плохо спал в эту ночь, бредил, жаловался на боль в пояснице. Правда, болей в области сердца почти нет, одышка в последние дни не давала себя знать. Больной просит разрешения ложиться на бок. Несмотря на запрет, он все же работает.

Магира-ханум откинула край одеяла. Под ним лежала стопка книг, справочников. Была даже маленькая чертежная доска. Карандаш, чтобы не упал, был привязан ниткой к койке. Хорошо еще, что Магира-ханум не знала о большем нарушении режима: Все ожидали вспышки гнева у профессора, а он только предупредил строго, чтобы больной не утомлялся. Любимый труд, объяснил Абузар Гиреевич, самое лучшее лекарство. Он тщательно прослушал Балашова, задал еще несколько вопросов, затем встал, выпрямился, сказал Магире-ханумг— По-моему, следует разрешить ему лежать на боку.

  • НА МОНПАРНАСЕ
  • Как я познакомилась с арабом в Фейсбуке (история Лилии)
  • В этот день ушли из жизни

Этой минуты Балашов ждал с нетерпением. Постоянно лежать на спине было для него ужасным мучением. Вера его полностью поддерживала, добавляя: Семья Бергов — пример некой аморальности.

Жене Берг покупает дорогие наряды, но, когда он хотел поцеловать её, прежде решил поправить завернувшийся угол ковра. Итак, у Берга и Веры не было ни теплоты, ни естественности, ни доброты, ни каких-либо прочих добродетелей, так важных для гуманиста Льва Николаевича Толстого. По стать Бергам Борис Друбецкой. Сын княгини Анны Михайловны с детства воспитывался и подолгу жил в семье Ростовых. Друбецкая через князя Василия достает сыну место в гвардии.

Попав в военную службу, Друбецкой мечтает именно в этой области сделать блестящую карьеру. В свете Борис стремится завязать полезные знакомства и употребляет последние деньги, чтобы произвести впечатление богатого и преуспевающего человека. Друбецкой ищет себе богатую невесту, выбирая в одно время между княжной Марьей и Жюли Карагиной. Чрезвычайно богатая и обеспеченная Жюли привлекает его больше, правда, она уже несколько в возрасте.

Сколько иронии и сарказма звучит со страниц романа, когда мы читаем объяснение в любви Бориса Друбецкого и Жюли Карагиной. Жюли знает, что этот блестящий, но нищий красавец, не любит ее, но требует за свое богатство объяснения в любви по всем правилам. А Борис, произнося нужные слова, думает, что всегда можно устроить так, чтобы жену видеть редко.

Для таких людей, как Курагины и Друбецкие, все средства хороши, лишь бы добиться успеха и славы и укрепить свое положение в обществе. Далекой от идеала оказывается и семья Курагиных, в которой нет домашней теплоты, искренности. Курагины не дорожат друг другом.

Нравственная неразвитость, примитивность жизненных интересов — вот черты этой семьи.

Маскарад человеческой лжи

Эти герои беспардонно вмешиваются в жизнь Болконских, Ростовых, Пьера Безухова, калечат их судьбы, олицетворяя собой ложь, разврат, зло.

Глава семьи, князь Курагин, типичный представитель светского Петербурга. Он умён, галантен, одет по последней моде, но за всей этой яркостью и красотой скрывается человек насквозь фальшивый, неестественный, алчный, грубый.

Самое главное в его жизни — деньги и положение в обществе. Ради денег он готов даже на преступление. Вспомним те уловки, на которые он идет, лишь бы приблизить к себе богатого, но неопытного Пьера.

Но за её красотой и блеском бриллиантов нет души. Она пуста, черства и бессердечна. Для Элен семейное счастье состоит не в любви мужа или детей, а в трате денег супруга. Стоит лишь Пьеру завести разговор о потомстве, как она грубо смеётся ему в лицо. В ней нет места добрым побуждениям и стремлениям. Царящие там эгоизм, корысть и низменные инстинкты не позволяют называть этих людей полноценной семьёй.

Главные их пороки — это беззаботность, эгоизм и неуёмная жажда денег. Толстой, оценивая жизнь своих героев с нравственной точки зрения, подчеркивал определяющее значение семьи для формирования характера человека, его отношения к жизни, к себе самому.

Если нет нравственного стержня в родителях, то не будет его и в детях. Многие наши современники выбирают брак по расчету. Самый правильный расчет тот, в котором учитываются интересы всех, в том числе и детей.

Если в его основе взаимное уважение и даже выгода, то такой брак может оказаться прочным. Об этом говорят и статистические данные. Уже не редкость случаи, когда смазливый молодой человек женится на успешной небедной даме, годящейся ему в мамы. И — представьте себе! В конце XX века был проведен интересный опрос среди супружеских пар с большим стажем. Однако мнение о том, что именно скрепляет брак, с годами менялось. Остальные поставили на первое место иные приоритеты: К минусам брака по расчету многие относят следующее: Молодые люди отдали предпочтение браку по материальному расчёту, и это еще раз доказывает, что наши современники стремятся к финансовой стабильности, пусть даже за счет другого.

Именно этого боялся Толстой, говоря об утрате нравственных устоев. Одни из желания поскорее вырваться из-под родительской опеки, другие — поддаваясь светлому чувству. При этом не страдают от любви и невнимания, заключают брачные договоры, исключая возможный риск.

Наши респонденты верят в любовь как светлое всепоглощающее чувство и не желают строить свои семьи на основе меркантильности. Главными составляющими счастливой семьи они считают любовь, взаимное уважение, доверие. Нельзя считать семью счастливой, если в ней нет детей. Так что же важнее: